Тася (anastgal) wrote,
Тася
anastgal

Categories:

Мы все больны. Или скоро заболеем :(((((((((

Великая депрессия

Всемирная организация здравоохранения предупреждает: на нас идет эпидемия депрессии. Некоторые уже начали готовиться. Каждое воскресенье в Москве собирается группа анонимных депрессивных. Екатерина Кронгауз провела в группе месяц и узнала, что такое депрессия и как с ней бороться.

Однажды вы проснетесь неожиданно рано. Или вовсе не сможете заснуть. Почувст­ву­ете себя усталым или, наоборот, взбудораженным. А может быть, испытаете неопределенный страх или непроходящее чувст­во тревоги. ­Пере­станет хотеться есть или заниматься сексом. Вы не сможете сосредоточиться. Или заболит где-то в рай­оне сердца. Или, еще хуже, вы начнете испытывать все это одновременно. Впору вешаться. Или записаться к психиатру. Или пойти к анонимным депрессивным.

Обычные депрессивные
Если идти вечером в воскресенье под ­дождем от метро «Академическая», мож­но впасть в депрессию, даже не дойдя до наркологического диспансера №12. Там, в комнате №8 в двухэтажном здании за серым бетонным забором обещают ­спасти от любых бед. Здесь собираются ­ано­нимные наркоманы, анонимные обжо­ры, игроманы, сексоголики, анонимные алкоголики и анонимные дети родителей-алкоголиков. И анонимные депрессивные.
По периметру зеленоватой комнаты стоят шкафы, каждая дверца заперта на висячий замок, так что за ним сразу воображаются ящики водки и пакеты с героином. В углу комнаты — депрессивная старая раковина и чайник на подставке, у стены — около ста офисных депрессивно серых и синих стульев, поставленных один на другой, на окнах — закрытые жалюзи, на стенах — объявления о проведении разных групп в разные дни и распечатки «12 шагов», по которым все эти группы работают. Около окна стоит стол.
Попасть на анонимных депрессивных может любой желающий — каждое воскресенье в 18.30 в комнате №8 помогут всем, кто придет. Условие одно: у вас должна быть депрессия, и вы должны признавать это вслух.


Фотографии: Марк Боярский

За стол садятся: сухая женщина лет ­пятидесяти, обернутая серой пашминой; женщина примерно того же возраста, но с опухшим лицом, в вареных джинсах и огромном свитере; молодая симпатичная девушка довольно бодрого вида из тех, что можно встретить в местах тусовок молодых бессмысленных интеллектуалов; молодой симпатичный парень с сосис­кой в руке; девушка лет двадцати из тех, что то ли учатся в ПТУ, то ли участвуют в «Фабрике звезд», то ли делают это все одновременно; пожилой невысокий мужчина с седой бородой, похожий на кантора церковного хора; пожилая молчаливая женщина. Женщина с опухшим лицом рассказывает о том, как чувствует себя ее приболевшая кошка, парень с сосис­кой рассказывает что-то про универси­тет, в котором учится, пожилой мужчина жалуется на проблемы на работе. Только молчаливая женщина по-прежнему молчит. Все это похоже на обычный разговор слегка знакомых людей, случайно встретившихся в гостях или в очереди. Но ровно в 18.30 все меняется.
— Начнем? — спрашивает сухая женщина в пашмине, и все опускают взгляд, как будто сразу вспомнив, зачем пришли. Женщина достает из одного из запер­тых шкафов папку и начинает читать: «ДА — это группа самопомощи, где люди со сходными потребностями мо­гут открыть в себе новые позитивные силы и создать узы дружбы, поддержки, дать друг другу силы прожить каждый новый день с надеждой». Все молча встают, берутся за руки и вслух читают молитву, которая висит тут же на стене, вышитая на гобелене: «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить. Мужество изменить то, что могу. И мудрость отличить одно от другого», — и уже от себя добавляют «спасибо».
Ведущая зачитывает правила группы, из которых следует, что группа принципиально непрофессиональна, ни в коем случае не заменяет лечения и участие в ней бесплатно, пожертвования на чай и пе­ченья приветствуются. «Аноним­ность — это не только часть нашего на­звания, это существенный элемент нашего выздоровления. Людям, страдающим от депрессии, необходимо чувствовать, что они могут раскрыть себя, не рискуя нанести себе ущерб. Принцип анонимности напоминает нам, что принципы мы ставим выше личности в этой ­программе духовного роста и выздоровления… Анонимные депрессивные признают, что должны перестать считать себя пожизненными жертвами депрессии. Мы верим, что выйдем из депрессии и поможем другим найти выход из этого состояния». Дальше идут 12 правил и, собственно, 12 шагов, одинаковых для всех групп анонимных.

«Шаг 1. Мы признали свое бессилие перед депрессией, признали, что наши жизни стали неуправляемыми.
Шаг 2. Пришли к убеждению, что только Сила, более могущественная, чем мы, может вернуть нам здравомыслие.
Шаг 3. Приняли решение доверить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, как мы Его понимали.
Шаг 4. Глубоко и бесстрашно оценили себя и свою жизнь с нравственной точки зрения.
Шаг 5. Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений.
Шаг 6. Полностью подготовили себя к тому, чтобы Бог избавил нас от наших недостатков.
Шаг 7. Смиренно просили Его исправить наши изъяны.
Шаг 8. Составили список всех тех лю­дей, кому мы причинили зло, и преисполнились желанием возместить причиненный им ущерб.
Шаг 9. Лично возмещали причиненный этим людям ущерб где только возможно, кроме тех случаев, когда это могло повредить им или кому-либо другому.
Шаг 10. Продолжали самоанализ и, ко­гда допускали ошибки, сразу признавали это.
Шаг 11. Стремились путем молитвы и размышления углубить соприкосновение с Богом, как мы понимали Его, мо­лясь лишь о знании Его воли, которую нам надлежит исполнить, и о даровании силы для этого.
Шаг 12. Достигнув духовного пробуждения, к которому привели эти шаги, мы старались донести смысл наших идей до других людей, страдающих от депрессии, и применять эти принципы во всех наших делах».
Вся вступительная обязательная часть (одинаковая для всех групп анонимных) занимает уже минут 30, так что на все остальное остается только час.
Эпидемия
В сознании большинства людей к психиатрам ходят только ненормальные, а нормальные к психиатрам не ходят. В сознании людей русских, если человек не ви­дит призраков или хотя бы не слышит странные голоса, все у него с головой в порядке. В это же самое время Всемирная организация здоровья (ВОЗ) сравнивает депрессию с эпидемией, охватив­шей весь мир. Депрессия уже находится на первом месте в мире среди причин неявки на работу и на втором — среди болезней, приводящих к потере трудоспособности. По мнению ВОЗ к 2020 году депрессия парализует экономическую жизнь как развитых, так и развивающихся стран. В Швеции депрессия на первом месте по выдаче больничных, а экономике США депрессия ежегодно наносит ущерб более 50 миллиардов долларов (это стоимость 290 миллионов потерянных рабочих дней, затраты на психоте­рапевтическую помощь и снижение трудоспособности). ВОЗ предлагает еще много статистики: геи страдают депрессией чаще, чем гетеросексуалы, женщи­ны чаще мужчин, работники общепита чаще, чем врачи, всего в мире 340 миллионов больных депрессий, и средний их возраст — 31 год. Вся эта статистика в России пока не производит большого впечатления. Сложно представить себе лесбиянку — работницу столовой, которая не явится на работу, сославшись на депрессию. Чтобы здесь позволить себе всерьез и открыто болеть депрессией, надо быть независимым и обеспеченным и посещать частного психиатра. Или совсем потерянным и отчаявшимся. Для таких и существует группа анонимных депрессивных. Сокращенно ее называют ДА, чтобы звучало более жизнеутверждающе.

Поговорим об этом
«Здравствуйте, меня зовут Лена, — говорит сухая женщина в пашмине, ведущая собрания. — Я хроническая депрессивная». — «Привет, Лена», — отвечают все хором. — «Меня зовут Женя, у меня была депрессия», — говорит молодая бодрая девушка. — «Привет, Женя». — «Меня зовут Оля, я невротический депрессивный и алкоголик», — говорит женщина с ли­цом алкоголика. — «Привет». — «Меня зовут Лев, — говорит мужчина из церковного хора. — У меня снова депрессия». — «Меня зовут Евгения, и у меня тяжелая депрессия», — говорит молчаливая женщина. Когда доходит до девушки из ПТУ, ведущая Лена говорит: «У нас сразу два новеньких сегодня, расскажите про себя». Новую девушку зовут Таня, она сразу рассказывает, что ходит еще на анонимных эмоционалов и анонимных обжор и что решила вот попробовать к депрессивным, потому что у нее депрессия. Таня рассказывает об этом так весело и бодро, заливисто хихикая каждый раз, когда говорит о депрессии, что чем-то очень напоминает Марлу, героиню фильма «Бойцовский клуб», которая ради развлечения ходит на группу анонимных людей с ра­ком яи­чек, хотя очевидно, что ни яичек, ни рака у нее нет. Впрочем, я произвожу не лучшее впечатление. Но в отличие от нее молчу.
Лена объявляет время для высказыва­ний — регламент не больше 5 минут, «обратная связь по желанию после собрания» — в том смысле, что все высказываются, но никто не должен отвечать. Лена снимает с руки часы. Возникает ­пауза. Все молчат.
Кажется, никто не хочет поговорить об этом.
Анамнез
Депрессия — это грусть, печаль, тоска и угнетенность, доведенные до ­клини­ческого состояния. Комплекс симпто­мов, которые разные психиатрические школы определяют по-разному. Понятно только, что так или иначе депрессия час­то приводит к самоубийству, а возникнуть может практически на пустом мес­те. Любой «перегруз», то есть любое ­чрезмерное переживание, может привести к депрессии. Как к легкой форме — то есть просто постоянному угнетенно­му состоянию, так и тяжелой форме — со всевозможными фобиями, физической невозможностью есть, спать, выходить из дома, разговаривать и все что угодно, что только можно себе представить вплоть до самоубийства.
У разных форм депрессии есть свои симптомы, причины, последствия и на­звания: классическая, невротическая, психогенная, послеродовая, циркуляр­ная и так далее. Одна форма, естествен­но, может перетечь в другую.
Существует некоторое количество шкал, по которым врач или сам человек может оценить свое состояние. Одна из таких шкал выложена на сайте анонимных депрессивных — depres​sed.nm.ru. В ней 12 признаков: резкое изменение аппетита; нарушения сна; постоянное чувство усталости; взбудораженность или слишком бурная активность — всегда куда-то спешите; потеря интереса к повседневной деятельности и/или снижение интереса к сексуаль­ной жизни; изоляция от других людей и жела­ние быть одному большую часть времени; плаксивое настроение/неспособность плакать; провалы в памяти; ­нерешительность; страх сойти с ума; ­нежелание совершать что-либо, связан­ное с риском; мысли о самоубийстве. Если вы обнаружили у себя хотя бы 4 — у вас депрессия. Впрочем, не обнаружить их у себя практически невозможно. Потому что многие работающие жители Москвы чувствуют постоянную усталость, взбудораженность, проблемы со сном и разного вида страхи. «Эти шкалы — ни в коем случае не инстру­мент для пациента, — говорит частный психиатр Елена Вроно. — Все эти опросники, их результаты должны оцениваться профессионалом. Если присутствует определенный набор клинических признаков в разных сочетаниях, но на протяжении определенного срока без светлых промежутков, тогда можно диагностировать депрессивный эпизод».

Официальная российская психиат­рия сразу предлагает пациенту госпи­тализацию, таблетки и электрошок. «У советской психиатрии никогда не было зада­чи вернуть полноценного человека в общество, у нее всегда была задача ­успокоить его, обезопасить от него общество и подавить медикаментозно все его пробле­мы, — говорит психиатр Дмитрий Головков, работающий в обычный поликлинике. — То, что мы имеем сейчас в России, это то же самое. Никто не раз­бирается, не вникает в причины. Любой психиатр или психотерапевт выпишет тебе ­таб­летки, не слишком вдаваясь в твое состояние».
В некотором смысле выходом являются частные психиатры. «Депрессия такая вещь, которая без лечения может обойтись. Если набраться терпения, она когда-нибудь закончится. Просто уходит много времени. Но из душевных расстройств депрессия — единственная смертельно опасна. Она очень часто бывает отягощена суицидальными намерениями, — объясняет Елена Вроно. — И тогда лучше таблетками эти намерения снять. И таблетками и психотерапевтической помощью, потому что таблетки не панацея. Многие вообще полагают, что психологический ключ к депрессии — это отсутствие поддержки на разных уровнях. То есть одиночество. А одиночество таблетками не решается».
С таблетками все тоже непросто. Несмотря на то что ежегодный каталог новых антидепрессантов 3 сантиметра в толщину, как действуют антидепрессанты — точно не известно. То есть примерно известно, что в каких случаях выписывают, но у антидепрессантов так много побочных действий (то бессонница, то сон­ливость, то ожирение, то эйфо­рия, то нервный тик), что подбирать дозу и комплекс таблеток приходится под каждого пациента.
У обеспеченных, устроенных и продвинутых депрессивных есть возможность разбираться с этим с помощью профессиональных психиатров, хотя разобраться в психиатрах, как и в психотерапев­тах, не очень просто. У необеспечен­ных, зачастую одиноких и никому не нуж­ных депрессивных такой возможности нет — ни физически, ни морально, ни материально.
Тяжелый случай
«Мне некуда больше идти. И незачем больше выходить из дома. Я хожу на анонимных алкоголиков и сюда, — прерывает наконец паузу Оля. — Меня любит только моя кошка. И больше я никому не нужна. Она одна меня держит еще». Оля рассказывает о том, что каждый день она ходит на какую-нибудь группу, потому что больше ей нечем заняться, потому что только тут она хоть с кем-то общает­ся. Но накануне на анонимных алкоголиках она поссорилась с каким-то ­алкого­ликом и подралась с ним. Потому что на ал­коголиках она всех раздражает. Все, кому она доверяла, предавали ее, и даже здесь она чувствует, что всех раздражает, но ей больше некуда идти, и это ее право ходить сюда и на алкоголиков, и она будет ходить, потому что ей надо выходить из дома, иначе она снова станет пить. И она не понимает, почему ей нигде нет ни места, ни понимания. Ведущая Лена все это время посылает эсэмэски с телефона, молчаливая женщина молчит, парень с сосиской ест сосиску, Таня скучает. Оля говорит долго, и в какой-то момент Лена показывает ей на часы. «Спасибо, Оля», — говорят ей все хором.
Новенькая Таня, которая ходит еще на анонимных эмоционалов и обжор, ­рассказывает, что она уволилась с рабо­ты, а все друзья ее осуждают. И теперь она сидит дома и все время ест. «Спаси­бо, Таня».
Все смотрят на меня, вторую новенькую, но я молчу. От этого окружающие поглядывают на меня с особой жалостью и уважением.
Молодая бодрая Женя говорит, что у нее сейчас нет депрессии и что в жизни у нее все отлично. Она нашла гармонию и совсем не грустит. Она даже почти перестала ходить на группы, потому что у нее все хорошо, а сейчас забежала потому, что соскучилась по всем. Это хоть и радует, но, конечно, немного раздражает, поэтому все немного журят ее и предупреждают, что депрессия может вернуться, если так легкомысленно относиться к группе. «Спасибо, Женя».
Пожилой мужчина Лев, похожий на кантора, говорит, что он сейчас на 8-м шаге, где нужно преисполниться желанием возместить нанесенный близким ущерб. И что он поговорил со своей бывшей женой, на которой он женился, когда та еще была совсем девочкой, а он уже взрослым мужчиной. И она простила его, а он до сих пор не может себе простить. И что он боится, что его бросит его ны­нешняя жена, потому что с кризисом он стал меньше зарабатывать, а дома почти не разговаривает. Дома он просто сидит целый день в кресле. И еще он не верит в Бога, но ходит в церковь, потому что там много духовной энергии рядом с иконами. Время вышло. «Спасибо, Лев».

После пятиминутного перерыва ведущая Лена снова зачитывает вслух 5-й шаг — это то, что сейчас обсуждается на группе. Каждую неделю обсуждают один шаг, когда они заканчиваются, начинают с первого. «Признали перед Богом, собой и каким-либо другим человеком истинную природу наших заблуждений», — зачитывает Лена и снова объявляет время для пятиминутных монологов. И Оля снова рассказывает о кошке, а Лена рассказывает о том, как встречалась с бывшим мужем, который сделал ей очень много плохого, предал ее, а она его простила и теперь просила прощения у него. А он оказался довольно жалким, несчастным человеком, потому что он сделал очень много плохого и не просил прощения, а она просит, и ей легче, чем ему. А его жалко, потому что он ничего не понял и остался плохим человеком, а она все поняла и его простила. Ровно в 20.00 группа заканчивается.
— Знаешь, — говорит мне бодрая Женя, когда я уже собираюсь уходить, — у меня тоже был такой период. Вообще ничего не могла сказать. Но я тебе дам телефон одного психиатра, он поможет.
— Да-да, — говорит ведущая Лена, услы­шав наш разговор, — в таком тяжелом состоянии надо обязательно сходить к Марку Евгеньевичу Бурно. Он вообще мало кого берет, но тебя явно возьмет.
Даже на это я не могу ничего сказать, киваю и записываю телефон. Теперь я точно герой «Бойцовского клуба».
Анонимные все
Анонимные депрессивные появились в Америке в 1985 году, когда один анонимный психотерапевт впал в депрессию и придумал использовать «12 шагов» ­анонимных алкоголиков для лечения от де­прессии. Олег Зыков, глава ­Нарко­логического диспансера №12, в котором встречаются всевозможные анонимные в Рос­сии, пустил к себе анонимных де­прессивных 6 лет назад, как до этого пус­тил анонимных алкоголиков, наркоманов, игроманов и сексоголиков. Олег Зыков вообще главный защитник системы «12 шагов», которую многие обвиняют в эзотерической ереси. «Любая зависимость — это социальная и духовная проблема. Биология присутствует безуслов­но и у алкоголиков, и у депрессивных. В одном случае это внешнее химическое вещество, в другом — внутреннее, всякие гормоны, но механизм одинаковый. Человек получает или не получает удовольствие от определенных штампов своего поведения». Олег Зыков уверен, что у депрессивных людей депрессия становится удобным способом решения проблем, то есть ухода от них: «Уходя в де­прессию, человек уходит от реальных и духовных проблем, с которыми он сталкивается. И это становится акцентуацией его характера. И с помощью таблетки это не изменить. Это можно изменить, только выработав новые стереотипы поведения». В качестве замены предлагается некая неопределенная религия — «Бог, как мы его понимаем» упоминает­ся почти в каждом из шагов. «12 шагов», придуманные еще в 1939 году в Амери­ке двумя алкоголиками, это своего рода замещающая терапия. Вместо зависимости — общение в группе, вместо ­поте­ряннос­ти — поиски Бога, как ты его ­понимаешь. «Преодоление духовных труднос­тей — это всегда покаяние и добрые дела, — говорит Олег Зыков. — Человечество ничего лучше до сих пор не придумало. В этих группах у них есть ­воз­можность все это делать. Ты каешься там и там же помогаешь остальным. Это такая маленькая модель мира, в котором человек может научиться существовать и состояться. К тому же религия, которую они вместе ищут, это способ их социализации и понимания себя в мире».
Группу анонимных-кого-угодно может организовать кто угодно — все правила, шаги, принципы и уставы можно скачать в интернете. Если группы анонимных алкоголиков и наркоманов стали почти признанным способом лечения (по всему миру их более 2 миллионов, они выпускают на собственные деньги журналы, книги и разве что не партии организуют), то с анонимными депрессивными не все так очевидно. «Непонятно, в какой ­сте­пени грусть, печаль, угнетенность этих людей является клинически очерченной депрессией. Но когда одинокий, несчастливый человек приходит в группу, где его готовы поддержать, хуже ему от этого не будет. Другое дело, что суицидальный риск без профессиональной помощи можно зевнуть, не заметить. И тогда надежда на помощь в такой группе просто обернется неоказанием своевременной помощи», — говорит психиатр Елена Вроно.

Содепрессия
Каждую неделю в течение месяца я ходи­ла на анонимных депрессивных. Я привыкла молчать, и я перестала мучиться, произнося: «Привет, меня зовут Катя, и у меня депрессия», потому что от этих встреч у меня появились ­про­блемы со сном, желание побыть одной, странный страх того, что меня раскроют, и постоянное чувство голода. Еженедельное наблюдение за отчаявшимися депрессивными людьми, которые отчаянно и депрессивно пытаются с этим бороться, вгонит в депрессию любого. И в конце концов, роль молчаливого несчастного слушателя затягивает.
Я привыкла к тому, что Оля должна раздражать, а ведущая Лена — идеал для подражания, сильная женщина, хроническая депрессивная, ненавидит всех вокруг, но живет.
Таня из анонимных обжор и эмоционалов больше не приходила — видимо, она недепрессивная обжора. Пока, Таня.
А бодрая девушка Женя через неделю пришла уже совсем не бодрая, а в слезах: депрессия вернулась, с прошлого воскресенья Женя не выходила из дома и заставила себя прийти только сюда, на группу. Привет, Женя.
Молодой человек Юра лет двадцати рассказывает, как в Научном центре психического здоровья ему сделали электрошок и выписали таблеток, а он от этого только звереет. И ни в какого Бога, как бы он его ни понимал, он не верит. Потому что все это вранье, и нет никакого Бога. И все, что тут говорят, вранье. А ему плохо и жить не хочется. Но он приходит сюда, потому что это последняя надежда, хотя и не надежда уже. Привет, Юра.
А кошка у Оли умерла. И она не может этого себе простить, потому что она сно­ва начала пить и это она виновата в смерти кошки. А больше никто ее в жизни не любил, врали только. Привет, Оля.
Пожилая женщина Лиза вообще не произносит ни слова и даже как будто не смотрит никуда. Привет, Лиза.
А Лена движется по шагам. Ее хоть и раздражает, что все вокруг подлецы и никто ей в жизни не помогает, а только вредят, она будет двигаться дальше. Привет, Лена.
Еще приходит Егор иногда. Он все время улыбается. И когда на группе начинают обсуждать третий шаг «Приняли решение доверить нашу волю и нашу жизнь заботе Бога, как мы Его понимали», он говорит, что вообще не понимает, что это значит. Но никто ему не отвечает, смысл шагов тоже зависит от того, как мы его понимаем. Возможно, его никто не понимает. «А если не понимаешь, значит, нужно думать про первый шаг, — объясняет Лена, — и постепенно двигаться вперед». Лена уже на 8-м. А до этого уже два раза проходила «12 шагов». Но каждый раз снова открывает в них что-то полезное. Делай что хочешь, Егор.
А Оля перестала приходить после того, как снова начала пить, но поскольку она всех раздражала, о ней никто не вспоминал. Пока, Оля.
Зато Лев стал много гулять. Удачи, Лев. И пришел еще Антон, он тоже ходит на ано­нимных обжор, он даже на анонимных депрессивных все время ест орешки и почти все время молчит, потому что говорит очень плохо. Не получается у него сформулировать — он сам про это говорит, что не получается. Привет, Антон.
Мы все больны
Все эти люди, которых объединяет только необъяснимое чувство тревоги, выглядят, конечно, дико. А психиатры, конечно, в массе своей похожи на фельдшеров с дозой успокоительного, которую они готовы вколоть любому и каждому. А депрессия еще долго будет непонятной болезнью, по крайней мере пока мозг будет оставаться самым неизученным человеческим органом.
Если верить Всемирной организации здоровья, через 10 лет почти весь мир проснется неожиданно рано или вовсе не сможет заснуть. Весь мир впадет в де­прессию, Америка потеряет миллиарды долларов, шведы перестанут работать вовсе. И только в России никогда ничего не изменится. Потому что мы давно уже так или иначе потеряли аппетит, сон, интерес к жизни, мы нерешительны и тревожны. Но мы уже не боимся сойти с ума. Мы уже давно сошли. Только нас это совершенно не волнует.



Текст: Екатерина Кронгауз
Ключевые слова: опыт
Опубликовано в № 12 (233)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 38 comments