?

Log in

No account? Create an account

<<<<<<<Предыдущий пост | Следующий пост>>>>>>>

Бородатый рыбак с большим лососем, пойманным в водах Британской Колумбии (1910 год)Всемирный день рыболовства отмечается ежегодно с 1985 года. Праздник установлен решением Международной конференции по регулированию и развитию рыболовства, состоявшейся в июле 1984 г. в Риме.

Рыбалка - одно из самых массовых увлечений человека. Кто хоть раз побывал на водоеме с удочкой, насладился чистотой, ни с чем несравнимой радостью общения с природой и поймал первую в своей жизни рыбу, тот этого не забудет никогда.

 
Бородатый рыбак с большим лососем, пойманным в водах Британской Колумбии (1910 год)
Процесс ловли рыбы настолько увлекателен, что со временем у новичков он нередко перерастает во всепоглощающую страсть. Ведь только по-настоящему увлеченные люди ради того, чтобы увидеть или ощутить поклевку рыбы, могут забираться в очень отдаленные и глухие уголки, часами мокнуть под дождем или стынуть на морозе.

Все больше и больше людей понимают, что рыбная ловля - прекрасное средство укрепления духовных и физических сил.
Отсюда

Ловись, ловись, рыбка!
(рассказ. мой)

- Девочка, отойди и не мешай! – суровый голос проскрежетал прямо над ухом, и я вздрогнула от неожиданности. Сидела себе на берегу узкой речки и смотрела на листики и палочки, плывущие к упавшему в воду дереву…
- Папа, папа, тут дядька какой-то! – крикнула я громко, как учили меня родители – в случае опасности вопить изо всех сил.
- Ты что так орёшь?! Тише! Распугаешь рыбку-то… - странный мужик перешёл почти что на шёпот и не больно дёрнул меня за косу.
- Ай! Папа-а-а!!!
- Я же просил не орать! Папа камеру замачивает, он тебе привет велел передать, - дядька протянул мне маленькую коробочку с любимыми «монпасьюшками». Коробочка была точно наша – с красивой китаянкой и птичкой на крышке, и я немного успокоилась.
- А вы кто? – спросила я.
- Барков я. Сергей Михалыч.
- Врёте вы! Барков не смог поехать, я Баркова знаю, у него борода и он чёрный, - вырвалось у меня быстро и невежливо.
- И не вру я вовсе, - обиделся дядька и принялся что-то доставать из длинного черного чехла. У папы тоже такой был.
- Но вы же не Барков!
- А тебе почем знать?
- Я его видела. В папином альбоме. Он там с папой стоит в обнимку. В длинных таких трусах и в резиновых сапогах. А ещё шляпа смешная – в дырочку. Папа говорил, что Барков даже ей рыбу ловить умеет. И ещё видела… Не помню, где это… В другом городе. Там ещё памятник… не знаю кому… на таком большом камне дяденька на коне сидит, а под ногой змея. Я змей ужасно-ужасно боюсь. Барков и папа в галстуках. Папа сказал, что это Барков ему галстук вязал, потому что он не умеет, и мама тоже не умеет, поэтому папа их не носит.
- Кого не носит? - рассеянно спросил дядька, и мне стало обидно, я ведь так старательно вспоминала и рассказывала!
- Вы кто? – требовательно вопросила я и дёрнула его за рукав так сильно, что он выронил кусок бамбуковой удочки, которую как раз насаживал на другой кусок чуть большего диаметра.
- Тьфу ты…. Ой… не, ну…
Мне стало смешно, дядьке хотелось выругаться, это даже я поняла, но он никак не мог себе этого позволить, и его прямо-таки распирали очень-очень плохие слова, за которые так всегда ругала меня мама.
- Вы кто? -  моё упрямство не имело пределов.
- Ой, липучка! Я смог вырваться и догнал вас.  Барков я. Только старый.
- А папа не старый, - категорически заявила я, не веря ни единому слову седого, с плешкой на темечке мужчины.
- Тем фотографиям двадцать лет, не понимаешь, что ли? – дядька был раздражен и покраснел лицом.
- Папа не старый, - у меня даже слёзы навернулись, и глазам стало больно-больно.
- Я тоже не старый!
- А сами сказали, что стары-ы-ый, - заревела я в голос, и слёзы полились по щекам, сразу замочили шею и противно защекотали под носом.
- Ну вот… Что мне с тобой делать? Я, между прочим, пришёл рыбу ловить, а не с тобой спорить. Не реви, не люблю я этого! Потом папу спросишь, кто я, договорились?
- Но папа ведь не старый? – всхлипнула я и с надеждой посмотрела в пронзительно синие глаза обидчика.
- Не старый он, не старый, я один старый.
 - Ага, - сразу поверила я и немедленно успокоилась, - а что это у вас – удочка такая? – я прекрасно знала, что это, но надо же было поддержать беседу.
- Да, удочка.
- У папы тоже есть такая. Дедушка подарил.
- Эту удочку мне тоже твой дедушка подарил, - сказал дядька, и я… полюбила его на всю жизнь. Дедушка не мог делать подарков плохим людям. Уж это я знала точно.
- Ты будешь ловить? – немедленно перешла я на "ты", потому что человек сразу и безоговорочно стал своим.
- Буду, - он то ли понял, то ли не обратил внимания, но исправлять и нравоучать не стал. Собрал удочку и она длинная, лёгкая, красивая, с колечками утолщений затрясла тонким кончиком.
- Я тоже буду, - решила я и побежала искать папу.

Машина стояла недалеко – за маленьким перелеском. Около неё суетилась мама – что-то раскладывала на синем походном столике: свёртки, банки, тарелки, вилки, пластмассовые стаканчики… Папа пытался утопить в тазу большой чёрный круг, ему было не до меня – он искал дырочку, а дырочка никак не находилась, и он злился.
- Там дядя Барков дедушкиной удочкой рыбу ловит, он странный, он всю рыбу поймает, - затараторила я, - я тоже хочу, дай мою дедушкину удочку, дай удочку, пожа-а-а-луста-а-а!
- Некогда мне, не видишь, что ли?
- Папа, папа, папа же! Ты, что ли не слышишь? Дядя Барков всю рыбу поймает, я тоже хочу-у-у…
- Ой, ладно, скажи маме пусть достанет, она в коробке под большим чемоданом.
- Ага! Ага! – закричала я. – Мама! Удочку дай, дай удочку, скорее мне дай, папа разрешил, я к дяде Баркову пойду рыбу ловить, а то он всё поймает, мне не достанется, папа говорил, что дядя Барков всегда всю рыбу вылавливает, я её есть буду, честное-пречестное, только ты косточки вынешь, скорее, поймает же всё! – я размахивала руками и подпрыгивала - не могла просто стоять и ждать. Меня охватило такое возбуждение, что мама даже засомневалась, стоит ли отпускать свою маленькую доченьку на мужской промысел. Мама призвала на совет папу, папа раздражённо отмахнулся, мама нахмурилась, но я не растерялась, скорчила плаксивую мину, сложила бровки домиком, растянула рот пошире… и мама сдалась.

Моя удочка была чудесной. Такой больше не было ни у кого на всём свете. Её подарил дедушке его друг дядя Юра. Фамилию дяди я запомнить никак не могла, хотя все и говорили, что она простая и начинается, как моё имя. До сих пор помню, как дедушка сажал меня на колени, подбрасывал - «по кочкам, по кочкам, в ямку бух!» - и приговаривал: «У меня есть внучка Галочка, а у неё есть друг Гагарочка»… Почему дедушка так говорил, я знала. Как раз из-за этой самой удочки. Ведь этот Гагарочка привез её из далёкой страны на букву "я" специально для меня сразу после того как облетел вокруг земли на специальном корабле. Была та удочка зелёной, гибкой и прозрачной. Такого пластика у нас ещё и не видывали, а у меня уже была из него удочка. Она состояла из четырёх частей и свинчивалась в целую, как игрушка: на одном конце каждого кусочка – дырочка с внутренней резьбой, на другом – палочка, тоже с резьбой. Когда я объясняла дяде Юре Гагарочке устройство удочки и учила его говорить про дырочки и палочки, все отчего-то ужасно смеялись, и мне это нравилось. Я любила, чтобы вокруг смеялись.

Я всё подпрыгивала в нетерпении, пока папа помогал свинчивать удочку и крепил к ней игрушечный барабанчик с верёвочкой вместо лески и смешным крутящимся рычажком. Зато на конце удочки леска была самая настоящая, а деревянный крючок папа давно уже заменил на острый, из железа. Совсем как у взрослых, и я этим просто ужасно гордилась. Молодец всё-таки Гагарочка!

И вдруг я вспомнила про Лизку – куклу, тоже привезённую дядей Юрой издалека. У Лизки когда-то были длинные белые волосы, но, когда дедушка улетел от меня навсегда летать на спутнике, который сам же и придумал, я ужасно разозлилась, обиделась и отомстила почему-то Лизке – подстригла её коротко-коротко и попыталась вдавить внутрь игрушечной головы красивые, совсем живые, цвета неба глаза. Мама успела мне помешать, почему-то заплакала, я испугалась и тоже заревела… и не стала больше убивать Лизку. Просто не любила её больше так же сильно как раньше, почему-то не могла. Но с собой взяла именно её. Может быть, потому что побоялась потерять там – у моря – другую свою куклу? Красотку Эльку подарила бабушка, но сказала, что от дедушки. Вторую такую же и тоже от дедушки она подарила маленькой сестрёнке, которая родилась сразу после дедушкиного отлёта и мне было так обидно, так обидно... Что не мне одной, что теперь у дедушки есть уже две любимые маленькие девочки, что и ей он тоже когда-нибудь споёт: «У меня есть внучка Олечка…» Ведь когда-нибудь обязательно кончится это самое «навсегда», он вернётся и споёт. Как только соскучится по мне. И по сестрёнке...

- Держи, готово, - сказал папа.
Я, взвизгнув, выхватила из его рук своё зелёное чудо и полетела...
С удочкой наперевес я мчалась к реке, перепрыгивая через узловатые корни деревьев и старые, высохшие ветки. Очень торопилась, даже чуточку устала...

- Дядя Барков, ты где?
- Тише! Ну что за несчастье на мою голову! Только клюнула…
- Я тоже ловить буду! Папа сказал нарыть червячков, у меня лопатки нету, я её дома позабыла, папа скахал ты не жадный, ты мне червячков дашь. Ты дашь? Дашь?
- Дам. Только, чур, насаживать сама будешь. А?! – он хитро улыбался, а я не поняла, почему.
- Я умею, - сообщила я на всякий случай.
- Не боишься?
- Кого? – я даже оглянулась.
- Червячков.
- Но они же не кусаются! – возмутилась я. – Ты, дядя Барков, не надо со мной, будто я маленькая! Я не маленькая, я уже давно стала большая, я знаю, что они не кусаются.
- А вдруг мои кусаются? Я их привёз из Африки, где Бармалей живёт.
- Бармалея нету, я его наизусть знаю. Вот. А Африка  - это где река Лимпопо, я про Айболита тоже наизусть знаю. Их Чуковский написал. И ещё про Бибигона. Вот.
- А они всё равно кусаются. Ха!
- Дедушка говорил, что не кусаются! Ты, дядя Барков, всё врёшь, наверное! - ужасно разозлилась я.
- Нельзя говорить «врёшь», надо говорить – «обманываешь»!
- Обманываешь, - легко согласилась я, и дядя рассмеялся. Открыл большую банку, и я увидела копошащихся в ней розовато-серо-коричневых червяков.
Выбрала, который пожирнее, насадила на крючок, плюнула на него, закинула подальше и побрела вслед за течением, как учили старшие давно-давно, когда я ещё была маленькой...

- Ты куда это отправилась? – взволновался дядя Барков.
- Так надо, - сказала я, сурово нахмурившись, и, высунув от усердия кончик языка, продолжила путь. Далеко уйти не успела - ярко красный поплавок дёрнулся, притопился, рыбка попалась на крючок! Тянуть вверх удочку у меня не получилось, очень уж я разволновалась, и я просто побежала от реки спиной вперёд, крепко держа в обеих руках удилище. Когда рыба оказалась на берегу, бросила удочку и поскакала лошадкой за папой – снимать рыбок с крючка самостоятельно мне было запрещено категорически. Наверное, потому что рыбки, в отличие от червячков, умели кусаться. Это меня не удивляло, любой бы закусался, если бы его поймали на крючок. Об опасностях, которые исходили от самого крючка я как-то даже не задумывалась в те блаженные времена.

Папа послушно пошёл снимать рыбку и остался – увлёкся. Он потирал ладони и радостно вскрикивал, когда очередная рыбка попадалась мне на удочку. И смеялся, слушая тихую ругань дяди Баркова, который не поймал ничего за весь вечер. В какой-то момент папа не выдержал, отобрал у меня удочку и принялся ловить сам. Ха! Как бы не так! Не ловилась рыбка, ни большая, ни маленькая, не ловилась и всё тут. Ни у кого не ловилась, только у меня.

Вскоре вокруг стали собираться раздражённые рыболовы.
Они тихо переговаривались, чертыхались и сопровождали криками каждую очередную поклёвку. Они смотрели на меня с осуждением и каким-то ужасом. Теперь уже понимаю, что ужас тот был сродни священному, ведь в тот момент, я для них была эдаким маленьким эльфом, которому неизвестно за что вдруг широко улыбнулось необыкновенное рыболовное везение.

А я, знай себе, насаживала, поплёвывало, закидывала и шла вслед за щепочками, плывущими куда-то вдаль. Дедушка всегда говорил, что если в реке что-то куда-то плывёт, то нужно идти вслед, чтобы обмануть глупую рыбу.

Рыбка ловилась и ловилась, папа снимал её с крючка, я возвращалось на исходную позицию и всё начиналось сначала. Чужие дядьки качали головами, грозили мне толстыми пальцами, щупали червяков дяди Баркова, крали их потихонечку, насаживали, шли, как я, по течению и вскоре возвращались, не солоно хлебавши.

Мама пришла за нами, когда уже стало совсем темно. Она молча отобрала у меня удочку, зачем-то покрутила пальцем у виска, сказала папе и дяде Баркову, что они два дурака и ничего не соображают, приказала им идти чистить рыбу, чтобы варить уху, взяла меня на руки и унесла в машину – переодеваться.

Я так устала, что немедленно уснула и проснулась посреди ночи от какого-то внутреннего толчка. Не хотелось больше спать, не хотелось есть… Я стала смотреть из окошка нашей «Волги» на небо, на огромную Луну, на спутник, в котором летел дедушка…

В ту ночь я чуть не уплыла от своих родителей за звёздами… В ту ночь я впервые увидела их по настоящему и поняла, за что их так любил дедушка.
Но это уже совсем другая история...


© Copyright: Анастасия Галицкая, 2005



Комментарии

( 4 комментария — Оставить комментарий )
m_colacorta
26 июн, 2009 19:28 (UTC)
Хороший рассказ, только мне грустно стало.
Отдельное спасибо за напоминание о дне рыболова. Надо будет завтра папу поздравить.
anastgal
26 июн, 2009 20:47 (UTC)
хороший праздник - хороший повод!))
kingrats
28 июн, 2009 03:29 (UTC)
а я думал что это я на рыбалку сегодня попёрся ))
( 4 комментария — Оставить комментарий )

Полезности







Чтоб мы так жили!
Блог обо всём на свете!


добавить на Яндекс

-------
Follow anastgal on Twitter






В ПОМОЩЬ
Помощь блогеру

Галерея фонов, рамки и клипарт на сайте Lenagold


МОЁ ЛИТНАСЛЕДИЕ





СТАТИСТИКА
Анализ сайта Яндекс цитирования





cy-pr.com - сервис проверки доменов



Карта Блоггеров


Генератор дизайнов для ЖЖ

Метки

Разработано LiveJournal.com