Тася (anastgal) wrote,
Тася
anastgal

Телеграф - место встреч и разлук (2)

Вспомнилось вдруг моё первое знакомство с телеграфом как таковым. Это знакомство произошло во время производственной практики сразу по окончании второго курса МЭИС (Московского Электротехнического Института Связи).
С этой практикой связано очень много воспоминаний. Это было лето восьмидесятого года. Олимпиада, смерть Высоцкого... Кто-то спросит, а при чём тут, собственно, телеграф. Я отвечу.


Дело в том, что с началом Олимпиады Центральный телеграф принял на себя огромный объём работы. Трудной, ответственной работы. Сами понимаете, связь с внешним миром в те годы - это не пустой звук. Телеграфистов доучивали, заставляли сдавать очередные экзамены - теперь уже по приёму, обработке и передаче зарубежных телеграмм - всё это сильно отличалось от методов обработки внутренней корреспонденции. Я уж не буду вдаваться в чисто технические подробности, просто поверьте на слово - связываться с телеграммами за рубежи Родины мы не любили всегда.

Нас, как студентов профильного ВУЗа, направили как бы в помощь, на усиление линии обороны, так сказать. Пользы мы много принести не могли, но что могли - делали. На приём телеграмм нас, конечно, не распределили - это уж чересчур ответственная и сложная задача, зато нас несколько раз допускали к передаче текстов по назначению.

Тогда я и увидела впервые сердце Центрального Телеграфа - огромное, как море, производственное помещение с очень высокими потолками, вдоль стен тянутся трубопроводы пневмопочты, ряды, ряды, ряды грохочущей аппаратуры и много, очень много людей... Грохот почти непереносимый. Завод, самый настоящий завод.

Несколько раз нам доверяли передачу телеграмм - только внутренних, конечно, и только не срочных. В соответствии с правилами каждую телеграмму необходимо отправить в оконечный телеграфный пункт в течении одного часа с момента её приёма от клиента. если телеграмм скапливалось много, телеграфистки просто-напросто физически не успевали в этот контрольный срок уложиться, а это уже грозили и лишением премии, и прочими неприятностями, вплоть до понижения классности, то есть автоматически и заработной платы. Мы очень старались не допустить никаких ошибок.

Пневпомочта была устроена для передачи бланков и прочей корреспонденции с первого этажа из зала приёма телеграмм - оттуда, где телеграммы принимали и обсчитывали, где общались с отправителями, брали деньги, давали сдачу, отвечали на вопросы. Как только бланки попадали в цех передачи, за дело брались машинистки - тексты телеграмм печатались на огромных аппаратах только отдалённо напоминавших обычные печатные машинки.
Правда, как минимум одно общее у них было - клавиатура, чтобы обуздать которую надо было иметь и силу рук недюжинную, и навыки скоростной починки. ))

У машинисток, конечно, была норма передачи знаков в минуту. Для меня эта цифра до сих пор остаётся запредельной, тем более, что я так и на училась печатать десятью пальцами, используя в работе только по два пальца обеих рук. При этом у меня автоматически задираются кверху мизинцы и через некоторое время начинают буквально отваливаться от боли. И это, несмотря на то, что на телеграфе я проработала не один год. ))

Ни о какой компьютеризации в те годы, конечно и речи не было. Для передачи телеграммы надо было сначала по справочнику определиться с индексом, который по сути своей ни что иное, как уникальное цифровое обозначение почтового отделения связи. Телеграммы направлялись строго по вертикали: областной город, районный, конечный пункт, где телеграмма распечатывалась на ленту, лента наклеивалась на бланк или на открытку, после чего передавалась почтальонам. Это уже потом ленты отменили, аппаратуру заменили и телеграммы начали распечатывать сразу на рулонную бумагу, которую тоже наклеивали, конечно, но не всегда, а только при необходимости.

Контрольный срок доставки телеграммы от почтового отделения связи до получателя по норме составлял два часа, но, конечно, это касалось только тех мест, в которых почтовое отделение связи с телеграфом находилось внутри жилого образования, то есть не требовалось организовывать дальнейшую доставку в другие населённые пункты, например, в какие-то отдалённые посёлки, деревни, воинские части и так далее - в этом случае контрольный срок увеличивался до суток.

Кстати, всегда можно было послать телеграмму в поезд или, например, на корабль речного или морского флота. Конечно, только на промежуточные станции, догадайтесь почему. ))

Печатать я всегда любила. И сейчас люблю. Конечно, когда пальцы не болят. А они порой ещё как болели, особенно под Новый год и под Восьмое марта, когда у нас в отделении народу набивалось столько, что протолкаться было невозможно, и мы обрабатывали тысячи телеграмм, конечно, напрочь выбиваясь из контрольного срока передачи - аппарат-то у нас был только один. Помню, мы с работы уйти не могли, уж и рабочее время давно закончилось, и народ уже за столы рассаживается, а мы всё ещё передавали и передавали телеграммы...

Но возвращаюсь к Центральному телеграфу восьмидесятого года прошлого века.
Поняв, что большой помощи в передачи телеграмм от нас не дождаться, начальство решило направить нас на другой участок фронта - в группу архивации. Большая комната, вдоль стен открытые стеллажи с множеством небольших ячеек, в которые следовало укладывать телеграммы... представьте себе, я не могу вспомнить по каким критериям. Выпало из памяти. То ли по городам, то ли по приёмщицам, не помню.

Зато помню самое страшное - мы (я и две мои подруги Ирочка и Ларочка) стали первыми из непосвящённых не узнавшими даже, а догадавшимися о смерти Владимира Семёновича Высоцкого - по текстам многочисленных телеграмм, подписанных именами Любимова и Золотухина. В телеграммах не только сообщалось о смерти какого-то Володи, но и приглашали на похороны. И мы не сразу, но догадались. Не поверили. В это невозможно было поверить. Отправили Ларочку вниз в зал приёма телеграмм и тамошние девочки подтвердили нашу очень-очень страшную догадку. До сих пор, вспоминая тот момент, не могу оставаться спокойной - снова и снова охватывает ощущение какого-то отчаяния, недоумения, гнева и злости на дикую несправедливость.

И рассказ даже у меня случился по следам того ужасного дня. Очень хотелось, очень было нужно выплеснуть нам бумагу, казалось, что только так я смогу объяснить, что чувствовала тогда. Не думаю, что удалось на все сто...

Продолжение следует, начало тут: http://anastgal.livejournal.com/2648759.html
Tags: Лытбыдр, Мемуары, телеграф
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments