April 8th, 2009

кошка графика странная высовывается

Просто так

Будем гладить всех мурчащих,
Тёплых, сонных, настоящих,
Запуская руки в меховые животы.
Переменчивы все вещи
В странном мире человечьем,
Постоянны мягкие мурчащие коты
(с) mareenda 
кошка графика странная высовывается

Хильда прекрасная. Pin-up от Duane Bryers (исполнение мечты)

Этой Хильдой я была очарована много лет тому назад. Жизнерадостная пышка-милашка. Так непохожая на девушек с обложек журналов, так похожая на обычных нас. :)
Она живая! Она дышит, улыбается, пугается, огорчается, смеётся. Она ловит рыбу, читает книги, лазает через заборы, висит на деревьях, спасает котят, залезших на телеграфные столбы, прыгает через заборы, собирает ягоды. Она любит уют, тишину, природу, обожает гулять и устраивать себе маленькие путешествия. Она с удовольствием трудится на огороде, рисует картины, кушает ягоды, загорает - она всё делает с удовольствием! И спит она тоже с удовольствием и сладко-сладко. Она кокетка, милашка, обаяшка.Она сексуальна и эротична. На неё невозможно смотреть без улыбки. Без доброй улыбки. Такой искренней и чудесной сделал её художник из Мичигана Duane Bryers, родившийся в 1911 году. Так забавно смотреть на мимику Хильды, на то, как она с помощью своего художника выражает чувства и эмоции, на которые богата и которые ей не приходится скрывать. :))

Итак, Хильда! http://www.annafoto.cz/2009/03/hilda?show=gallery
А также:  basik.ru, artnet.com, ana-lee.livejournal.com, blogs.mail.ru/inbox/superalina/ и так далее - многие ранее уже выкладывали картинки из огромной серии рисунков о Хильде. :))

кошка графика странная высовывается

Избитые дети и их матери

Снова по телевизору избитый малыш. Два года. Кома. По всему тельцу следы побоев и ожоги от сигарет. Ребёнок жил с матерью и её сожителем. Мать говорит, что воспитывал он - мужчина 32-х лет, очень такой хороший мужчина, хозяйственный, работящий...
Не стала бы писать, если бы не сидела за компом. Но вот так сложилось. Никак не получается сглотнуть ком в горле. Сразу вспомнила...
Впервые я узнала, что такие "хорошие" люди (дело ведь не в половой принадлежности) вообще бывают, когда мне было 10 лет - считайте, что до того жила я условиях, максимально приближенных к тепличным. Я сломала руку и перелом был таким сложным, что меня увезли в Русаковку, сделали операцию и привязали к кровати - руку привязали эдаким специальным образом. И я пролежала целый месяц в общей палате с ещё одиннадцатью девчонками разного возраста. Ни одной из них я не помню.

Вообще мало что запомнилось - как маску накладывали перед операцией помню, как снег пошёл 25 сентября, как одноклассники мне открытки посылали через маму, как учительница приходила в палату...
И ещё я помню одного мальчика и одну девочку. Мальчика моя мама спасла два раза. Мама каждый приежала ко мне после работы, а через день-два дежурила по ночам вместо нянечки и уборщицы - если бы не это её вообще ко мне бы не допускали, и я так бы и сгнила заживо в говне и моче или сдохла от разрыва мочевого пузыря...  НИКТО, кроме мамы, ни разу не принёс мне судно... Хотя, вру. Ещё к двум девочкам в нашу палату приходили мамы - они сразу спрашивали всех лежачих кому судно подать. Они тоже ночами отмывали этаж и, как мама моя, вытягивали языки у послеоперационных тяжёлых - они языки свои заглатывали, задыхались... Никаких медсестёр не бывало по ночам и близко...
Того мальчика я помню - он был старше, лет двенадцати, очень коротко обстриженный один раз приехавшей матерью, и помню огромные глаза его... У мальчика не было ног. Пьяный отец кинул его на рельсы - просто так, мешался пацан под ногами, он и бросил, а не посмотрел, что электричка подходит...
Мама приехала к мальчику один раз - вызвал врач. Мама привезла пакет яблок, постригла и всё - больше я её не видела. Маме было некогда. Надо было ухаживать за двумя детьми помладше и за вечно пьяным мужем. А как-же. У этой недоженщины, у этой перебабы именно так были устроены мозги: пресмыкаться перед тем, кто бьёт, страдать и хныкать, хныкать, скорбно глядя, как эта тварь измывается над её детьми...  Моя мама тогда ещё сказала - папашу не посадили, никто и не заявлял на него, на кормильца, на хозяина. Тьфу, пакость какая.
И девочка... Я уже ходила, когда её привезли. Я ПОМНЮ её! Чёрную, чёрную - всё почти тело черное, только несколько белых пятен, белые ступни, белые ладошки. Глаз видно не было. Всё лицо... Это было не лицо. Это была страшная чёрно-синяя маска из опухших складок того, что было кожей, вся в кривых линиях шрамов и кровоподтёков. А на маленькой, худом животике - чёрная пятерня - след отцовской руки. Он брал двухлетнюю дочурку одной рукой за живот, поднимал и бросал на пол - чтобы не плакала от голода, холода и боли, чтобы заткнулась. Он бил её и эту сволочь, которая родила дитя, смертным боем. И соседи вызывали милицию. Но она его ЛЮБИЛА, она его ЖАЛЕЛА, и милиция не забрала его ни разу, а на малышку им было насрать.  Всем им. В первую очередь вполне трезвой матери. Моральной уродине из тех, коим я бы присуждала два только наказания - трепанацию черепа и стерилизацию. Потому что заменить, вставить ум и достоинство пока никто не умеет.
Понимаете, дорогие господа... Я считаю, что матери, которые допускают саму возможность избиения своих детей, должны быть наказуемы вместе с теми, кто детей бьёт и никаких, никаких снисхождений! И за попытку оправдаться чем угодно: любовью, страхом, безвыходностью, бессилием, незнанием - добавлять к сроку и добавлять. Пока они не начнут понимать что главные виновники - это именно они - матери, допускающие такое. Нет им оправдания. Нет.